Дело не в спине. Учёные нашли настоящую причину вашей хронической боли

Бывает же такое: сидел вот восемь часов в офисе, встал, чтобы налить кофейку и не разогнулся. Или ещё лучше: просто спал. Ночью. В кровати. А утром ощущение, будто тебя переехал каток, а потом ещё и обратно.

Знакомо? Если да, то добро пожаловать в клуб «кому за 30», хотя сегодня в него вступают и гораздо раньше.

И вот ты, кряхтя, как столетний дед, ползёшь на МРТ, ожидая худшего. А врач, посмотрев на снимок, выдаёт: «Ну, тут небольшая протрузия, ничего критичного, попейте витаминки и делайте зарядку». Но ведь болит-то ещё как!

Вроде бы должно быть всё логично — чем сильнее разрушен позвоночник, тем больнее.

А тем временем в соседнем кабинете мужик, у которого на МРТ три грыжи размером с кулак, весело рассказывает, как вчера пробежал полумарафон.

Почему так?

Главный подозреваемый

Короче, команда учёных из ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» Новосибирска задалась тем же вопросом. Причём разбираться стали сразу на уровне ДНК.

Под руководством Елизаветы Елгаевой генетики взяли огромную базу данных — UK Biobank (то генетическая и медицинская информация примерно 500 000 человек из Великобритании). И начали искать закономерности: у кого болит спина, а у кого — нет, и какие гены у этих людей задействованы.

Но главный прорыв — они доказали, что связь между разрушением позвоночных дисков (LDD) и болью работает ТОЛЬКО при «громкой» ДНК.

Семь лет назад нашли всего три гена, связанных с болью в спине — как-то маловато для проблемы вселенского масштаба. Но подключив многомерный анализ, учёные обнаружили целую сеть из десятков генов, отвечающих за хроническую боль — в коленях, шее, бедре, голове, животе.

И вот из всего этого был создан** «индекс генетического риска боли»** (PRS) — который показывает, насколько ваша ДНК склонна усиливать боль. Просчитали ее на данных 377 538 человек, а потом применили к группе с МРТ-снимками.

Позвоночник не виноват

Оказалось, что то, насколько сильно у вас болит спина, зависит не столько от состояния позвонков и дисков, сколько от генов, управляющих вашей нервной системой.

На первом месте с большим отрывом — гены нервной системы. За ними плетутся гены, связанные с развитием костей и хрящей, а замыкают список гены иммунной системы, чей вклад совсем скромный.

А ещё есть ген SCN9A — подарок от неандертальцев.Он делает носителей сверхчувствительными к уколам и холоду. Чаще всего он встречается у коренных народов Америки — видимо, помогал выживать в ледниковый период. Кстати, это объясняет, почему перуанцы острее чувствуют боль, чем бразильцы.

Как это работает?

Допустим, у вас защемлен нерв. У людей с «тихими» генами нервной системы это будет ощущаться как... ну обычная, ноющая боль. Вроде что-то есть, а вроде и ничего страшного.

А вот у людей с «громкими» генами нервная система выдаёт такое, что хоть на стенку ползи — адская боль при относительно небольшом защемлении или минимальном износе диска.

Проще говоря: ваша ДНК — это встроенный усилитель боли. Размер проблемы на снимке — лишь повод. И цифры из исследования не врут: у людей из 25% самых чувствительных (верхний квартиль PRS) боль при дегенерации дисков возникает в 2.5 раза чаще! А у тех, кому повезло (нижние 25%) — снимки вообще не предсказывали боль.

Зачем это знать?

Ну ладно, допустим, всё это так. Спина-то только от этого болеть не перестала.

Но это огромный шаг к медицине будущего, где всё будет по-умному. Идея в том, чтобы создать своего рода «генетический паспорт риска».

Если учёные найдут надёжные генетические маркеры, повышающие риск болезни, пациенты смогут сдать генетический тест. По его результатам врачи рассчитают вероятность серьёзных проблем с позвоночником именно для вас.

Как это работает? Сначала по большим базам данных находят гены, связанные с болезнью. Потом для каждого варианта этих генов присваивают коэффициент — чем опаснее вариант, тем выше балл. Общий риск человека — это сумма баллов всех его геномных исследований ассоциаций.

Да, пока точность предсказаний как у бабки-гадалки (ну, чуть получше, но...). В конце-концов, наше здоровье — это не только гены, но и то, сколько пиццы мы едим и как сидим на стуле. Но учёные ИЦиГ СО РАН активно работают с врачами-травматологами из новосибирского НИИТО и московского ЦИТО.

Они берут образцы тканей у пациентов во время операций на позвоночнике (диски с разной степенью разрушения), чтобы понять какие гены слишком активны (или наоборот), как именно они контролируют разрушение дисков и возникновение боли. И самое главное: можно ли на них влиять?

В общем, запланирован масштабный геномный анализ — поиск всех участков ДНК, виновных в разрушении позвоночника и болевой чувствительности. В итоге должны получиться точные инструменты прогноза и лечения.

Гены — не приговор

Итак, даже если вы проиграли в генетическую лотерею и вам достались «громкие» гены нервной системы — это не значит, что вы обречены на страдания. Мозг — пластичен, а медицина знает разные способы решения проблем.

Одним людям могут помочь специфичные средства, прицельно бьющие по болевым сигналам в нервах (например, радиочастотная абляция или таргетные препараты). Другим — психотерапия (когнитивно-поведенческая терапия), чтобы научить мозг фильтровать боль. Третьим — особые режимы ЛФК или физиопроцедуры.

В итоге эффективность борьбы с болью вырастет в разы.

Ну а зная свой генетический риск чувствительности, можно что-то делать до появления хронической боли (укреплять мышцы, следить за осанкой, избегать перегрузок и вот это вот всё).

Самое главное — перестаньте судить о боли по снимку. Ваша ДНК может быть важнее размера грыжи.

И берегите спину — она у вас одна.