Как советские инженеры собрали культовый «Поливокс» из деталей для военных радиостанций

Звук из преисподней, или как советский синтезатор покорил западную сцену.

В 2016 году австралийский композитор Мик Гордон (Mick Gordon) корпел над саундтреком к перезапуску культового шутера DOOM. Задача стояла амбициозная: создать максимально агрессивный, индустриальный звук, который бы идеально ложился на непрекращающуюся мясорубку с демонами. Перебрав десятки современных плагинов и дорогих западных аппаратных синтезаторов, он нашел тот самый «голос преисподней» в самом неожиданном месте — на задворках постсоветского пространства. Этим голосом стал «Поливокс» — тяжелый, как бетонный блок, и такой же непредсказуемый монофонический аналоговый синтезатор родом из уральского города Качканар.



Гордон признавался, что с этим инструментом было связано «настоящее приключение»: он не говорил по-русски, интерфейс пестрел кириллицей и непонятными сокращениями, но именно благодаря ему родился легендарный саундтрек. Если пропустить заглавную тему DOOM через спектрограмму, можно увидеть спрятанные «пасхалки» в виде пентаграмм и числа 666 — всё это было сгенерировано с помощью советского синтезатора. «Он действительно большой, тяжелый и чрезмерно технически сложный. У него есть характер. Он звучит по-настоящему», — резюмировал композитор в одном из интервью.

Впрочем, Мик Гордон был далеко не первым, кто открыл для себя магию этого инструмента на Западе. Еще в 2009 году шотландская инди-рок-группа Franz Ferdinand активно использовала его на своем студийном альбоме. Немецкие индастриал-металлисты Rammstein играли на нём во время совместных выступлений с Мэрилином Мэнсоном. Позже, уже в двадцатых годах, «Поливокс» засветился при написании музыки для сверхпопулярной ролевой игры Cyberpunk 2077, над которой работали Марцин Пшибылович, П. Т. Адамчик и британец Пол Леонард-Морган.



Почему же западные музыканты, имея неограниченный доступ к любым винтажным Moog, Korg и Roland, выбирают советский аппарат, который изначально разрабатывался как дешевый ширпотреб для внутреннего рынка? Ответ кроется в невероятном стечении обстоятельств, плановой экономике, особенностях оборонной промышленности СССР и нестандартном мышлении инженера Владимира Кузьмина.

От зенитных комплексов к музыке: история качканарского завода

Начало восьмидесятых годов в СССР. Музыкальная индустрия переживает настоящий бум вокально-инструментальных ансамблей (ВИА), но оснащение музыкантов оставляет желать лучшего. Достать западный синтезатор можно только у спекулянтов за бешеные деньги — стоимость какого-нибудь подержанного Minimoog могла равняться цене автомобиля «Жигули». Партийное руководство, понимая масштаб проблемы, решает действовать в жестких рамках плановой экономики: поручает производство электромузыкальных инструментов предприятиям оборонно-промышленного комплекса. Это называлось программой «товаров народного потребления».



Задание на разработку и выпуск нового синтезатора получило производственное объединение «Вектор», а точнее — его дочернее предприятие, Качканарский радиозавод «Форманта». История появления самого завода весьма показательна для советских реалий. Город Качканар в Свердловской области был моногородом, построенным вокруг гигантского горно-обогатительного комбината. На ГОКе требовались в основном крепкие мужские руки, из-за чего в городе возник серьезный перекос в занятости: женщинам было банально негде работать. Чтобы решить эту социальную проблему, в тайге построили радиозавод. Именно на этом предприятии, где собирали узлы для военных радиостанций, суждено было родиться самому известному советскому синтезатору.

Разработка была поручена молодому инженеру Владимиру Кузьмину. В отличие от западных коллег, Кузьмин не имел доступа к передовой музыкальной элементной базе. В его распоряжении были только те детали, которые поставлялись для военной промышленности. «Поливокс» проектировался из того, что было под рукой. Даже дизайн инструмента был продиктован суровыми производственными реалиями: за внешний вид отвечала жена Владимира, Олимпиада Кузьмина. В то время как американские синтезаторы Moog щеголяли изящными боковинами из полированного ореха и аккуратными тумблерами, «Поливокс» получил брутальный угловатый корпус, напоминающий пульт управления зенитно-ракетным комплексом.



Наклонные панели, массивные переключатели, тугой ход ручек, грубый пластик и общая монолитность — всё это было сделано не ради эстетики киберпанка (о которой тогда никто и не слышал), а потому что других пресс-форм и компонентов на заводе просто не было. «Поливокс» так часто и называли — «советский военный синтезатор». Этот брутальный внешний вид в итоге идеально совпал с тем звуком, который скрывался внутри.

Парадоксальная схемотехника и вынужденный отказ от стандартов Moog

Сердце любого аналогового синтезатора — это его фильтр (VCF). Именно он определяет характер звучания: будет ли звук мягким и «округлым» или резким, «кричащим» и пробивающим любой микс. На Западе стандартом де-факто стал транзисторный лестничный фильтр Роберта Муга (Moog ladder filter). Он давал тот самый сладкий, жирный бас, за который музыканты до сих пор готовы платить тысячи долларов.



Владимир Кузьмин, как любой уважающий себя инженер, конечно же, изучал схемы конкурентов. «Конечно, самый сладкий звук дает фильтр Муга, — вспоминал Кузьмин в интервью. — Как только у нас появилась его схема, я тут же его собрал и испытал. Впечатление глубокое, хотя и он был не без недостатков. Но повторять чужие разработки не хотелось, получилось бы что-то вроде воровства».

Проблема заключалась не только в инженерной этике, но и в банальном отсутствии нужных радиодеталей. Зарубежные фильтры строились на базе операционного усилителя CA3080 — источника тока, управляемого напряжением (OTA). В Советском Союзе его полных аналогов попросту не выпускалось. Был лишь один операционный усилитель К140УД12, током потребления которого можно было управлять по напряжению, однако он не являлся прямым аналогом и для стандартных схем не подходил никак.



Кузьмин начал экспериментировать и нашел парадоксальное решение. Он использовал К140УД12 в совершенно нестандартном режиме — без конденсаторов в цепи обратной связи, полагаясь исключительно на внутреннюю паразитную емкость самой микросхемы. В классической радиотехнике это считалось бы грубой ошибкой или как минимум грязным инженерным хаком. Но в музыкальном инструменте этот хак сработал феноменально.



Из-за огромного разброса параметров советских микросхем (особенно тех, что отбраковывались военной приемкой и шли на ширпотреб), фильтр «Поливокса» получился нестабильным. Он вносил дикие искажения, а при выкручивании ручки резонанса (Resonance) синтезатор начинал яростно самовозбуждаться, издавая пронзительный визг, способный порвать студийные мониторы.



Генераторы, управляемые напряжением (VCO), тоже вели себя предельно своеобразно. Советские транзисторы «плыли» от малейшего изменения температуры в помещении, поэтому два осциллятора «Поливокса» было практически невозможно идеально настроить в унисон. Они всегда чуть-чуть расходились по фазе. На Западе инженеры бились за кристальную стабильность строя, здесь же эта техническая погрешность создавала невероятно плотный, органичный и мощный звук за счет естественного эффекта хоруса.

Почему этот аналоговый хаос почти невозможно оцифровать

Серийное производство стартовало в 1982 году. В лучшие годы «Форманта» выпускала до двадцати пяти тысяч синтезаторов ежегодно. Но с распадом Советского Союза производство было спешно свернуто. В девяностые годы многие экземпляры «Поливокса» ждала печальная участь: их продавали за копейки или вообще разбирали на лом, чтобы извлечь микроскопические доли драгоценных металлов из контактов военных радиодеталей.



Ренессанс начался в двухтысячных, когда западные электронщики стали массово скупать выжившие советские синтезаторы на интернет-аукционах. Внезапно выяснилось, что в мире вылизанного цифрового звука отчаянно не хватает именно такой первобытной грязи. «Поливокс» стал культовым аппаратом для тех, кто пишет индастриал, техно, нойз и брутальную киномузыку.

Самое интересное произошло, когда разработчики музыкального софта попытались создать VST-плагины — виртуальные копии «Поливокса». Выяснилось, что досконально сымитировать его аналоговый хаос почти невозможно. Классические синтезаторы вроде Minimoog или Roland Jupiter-8 хорошо поддаются математическому моделированию, потому что они работают предсказуемо и собраны из качественных комплектующих. «Поливокс» же — это инструмент, где каждая плата уникальна. Разброс параметров компонентов достигал тридцати процентов. Два абсолютно одинаковых синтезатора, сошедших с конвейера в один день, могли звучать по-разному. 



Как смоделировать строгими математическими формулами дефекты советской пайки волной и непредсказуемое старение электролитических конденсаторов ереванского завода? Плагины получаются слишком «чистыми», они теряют ту самую агрессивную непредсказуемость. Поэтому сегодня оригинальный «Поливокс» в хорошем состоянии стоит на вторичном рынке серьезных денег, а энтузиасты выпускают современные аппаратные клоны с использованием оригинальных советских микросхем из старых запасов.



«Поливокс» доказал, что жесткие ограничения и дефицит иногда рождают настоящие шедевры. Отказ от слепого копирования западных стандартов и вынужденное использование военной элементной базы привели к созданию инструмента со своим собственным, неповторимым голосом. Голосом, который спустя десятилетия зазвучал на весь мир, напоминая всем: настоящий характер рождается из несовершенств.