Зона контроля беспилотников доходит до десятков километров. Это меняет военные доктрины и рождает новые тактики. Kill zone, или «киллзона» или «зона поражения» стала распространяться в терминологии военных в зоне СВО пару лет назад. В принципе, многое в военной терминологии перекочевало в учебники из жаргона, ничего нового. Не новый и сам термин kill zone, скорее он переосмыслен на новом уровне. Что это такое, как работает, как меняет подходы к ведению боевых действий на тактическом и оперативном уровне — пытаемся разобраться и объяснить. Kill zone Вполне официальный термин из англоязычной военной теории, относящийся к организации засад — это можно трактовать как зону поражения, или уже как «огневой мешок». В этой зоне группа противника подвергается наиболее смертоносному и эффективному огню засадной группы. Обычно при атаке колонн на марше эта зона создаётся, когда подбиваются или подрываются первая и последняя машины — тем самым колонна становится обездвиженной.Сама kill zone не ограничивается только этим пространством — заранее просчитываются пути отступления противника, которыми он мог бы воспользоваться. Такие маршруты могут быть заранее начинены препятствиями или минированы — обычно используются управляемые мины направленного действия, которые можно быстро установить. Иногда в засадном отряде может быть выделена сковывающая группа. Она размещается так, чтобы не попасть под огонь своих же, и в то же время так, чтобы иметь возможность поражать отступающего противника.Ничейная земля Это термин скорее военно-исторический, который относят к Первой мировой войне, но шире — ко всем конфликтам позиционного характера. По обе стороны линии соприкосновения создаются оборудованные позиции, начинённые инженерными заграждениями, минными полями, огневыми точками с пристрелянными станковыми пулемётами, позициями снайперов и наблюдателей.Такая ситуация заставляет солдат окапываться выше роста и без острой нужды даже не высовываться. Без наличия значительного численного преимущества, полного огневого превосходства и специальных вооружений (ими в то время стали танки) рассчитывать на успех атаки было невозможно. Особенно это характеризовало Западный фронт Первой мировой войны, который стал почти статичным, а продвижение на десяток километров могло стоить потерь измеряемых десятками и даже сотнями тысяч убитых и раненных. «Ничейная земля» — это то пространство, которое отделяло такие позиции. И это тоже был своего рода kill zone. Даже в случае подготовленного наступления, когда на позиции врага сваливаются сотни тонн снарядов, уцелевшими остаются до 40% бойцов, позиций и заграждений — и даже это способно остановить порой атаку в 5 - 8 раз превосходящего противника. Ничейная земля по протяжённости составляла почти весь Западный фронт. Ширина же варьировалась — от дистанции прямого выстрела из винтовки (250 - 400 метров) до считанных десятков метров, когда солдаты по обе стороны могли легко докричаться друг до друга. В некоторых местах ширина могла достигать километров, тогда в «зоне» оказывались даже небольшие деревушки. Солдатские байки породили даже легенду о дезертирах-зомби, оставшихся на «ничейной земле», оборудовавшие себе логова и пожирающих трупы.Изрезанная воронками, усеянная неразорвавшимися снарядами, с догнивающими неубранными трупами — «ничейная земля» стала неотъемлемым элементом литературы, игр и кино о Первой мировой войне. В общем, вся тактика того времени сводилась к поиску средств и возможностей максимально быстрого прохода «ничейной земли» с минимальными потерями. Тактики малых штурмовых групп и просачивания, наступление после «огневого вала» тяжёлой артиллерии, подкопы, броневые скафандры. Наиболее оптимальным решением стали танки, однако победа над германцами тогда была достигнута всё же не за счёт них, а счёт более скорого истощения самих же германцев. Танки сыграют свою роль в следующей мировой войне, хотя участки позиционного противостояния с характерной «ничейной землёй» будут и во Вторую мировую. Похожие формы противостояния наблюдались на советско-германском фронте — Ленинградский, Волховский, Калининский, Западный фронты. «Ничейная земля» — феномен большинства позиционных конфликтов, начиная с середины 19 века, и по сей день — наибольшего размаха после Первой мировой войны достигли в ходе ирано-иракской войны.Есть ли в СВО позиционный тупик В прямом смысле этого понятия — скорее нет, хотя опять же, смотря на каких участках. С конца 2022-го и значительную часть 2023 года стороны находились примерно в этой конфигурации. С 2024 года российские силы медленно продвигаются, передавливая украинские войска. Причины много описывали и мы, и куча других СМИ. Причины свелись к появлению массовых и дешёвых разведывательных дронов, способных залетать на много километров вглубь территории противника и давать обширную панораму, с чёткой картинкой в высоком разрешении. Итогом стало то, что прежние тактики и даже доктрины применения сухопутных сил перестали работать. Больше не получится незаметно скапливать силы в местах сосредоточения — разведку не обмануть макетами и ложными активностями (как при аэрофотосъемке с больших высот). Кроме того, повысилась эффективность даже обычных вооружений — артиллерия стала способна навесным огнём поражать даже одиночные цели с десятков километров, бомбометание осуществляется бомбами с корректировочным модулем. Малый воздух заполнен FPV-дронами, способными поражать даже тяжелобронированную технику, и более совершенными барражирующими боеприпасами ближнего радиуса типа Ланцет или Switchblade.Из средств противодействия пока есть только пассивные — станции РЭБ, превратившиеся за время СВО из больших комплексов с квалифицированным расчетом в почти карманные приборы, которые умеют настраивать все. Но обходят и РЭБ, при помощи оптоволоконных дронов, где команды передаются по тонкой и длинной нити провода — такие не боятся глушения радиочастот. Ещё в 2023 году «дроноводы» были низовой инициативой, всё держалось на волонтёрском энтузиазме. Сейчас дроновые подразделения, как и подразделения борьбы с ними — обыденный элемент организационно-штатной структуры. Таким образом, пресловутый «туман войны», бывший важным элементом планирования на тактическом и особенно на оперативном уровне, ушёл в прошлое… по крайней мере, на текущем технологическом этапе. Что такое kill zone сейчас? Активное применение дронов привело к тому, что на линии соприкосновения почти перестала применяться габаритная техника. Большая часть столкновений происходит в формате небольших штурмовых групп с ударными и разведывательными беспилотниками. Их поддерживают артиллерийско-миномётным огнём и изредка усиливают почти единичной бронетехникой.Термин kill zone в современном конфликте на Украине не совсем похож на термин «ничейная земля», который был известен раньше. Да, расстояние между траншеями или укреплёнными позициями противников уже значительно больше, но всё равно в среднем составляет от 500 до 2−3 км — это вызвано значительным ростом возможностей средств поражения в прямой видимости. За этой полосой с 2014 года закрепился термин «серая зона», но, по сути, смысл тот же. Kill zone, в свою очередь, расширяет это понятие за счёт возможностей дронов по дальности и способности к малозаметному просачиванию. Поэтому такая зона идёт как бы внахлёст — от своих позиций, через серую зону и далее на тактическую глубину, и даже за пределы глубины боевых порядков и эшелонов обороны. Там дроны могут поражать самые «мягкие» цели — транспорт, позиции артиллерии и РСЗО, малые ПВО, РЛС, перевалочные пункты и многое другое. Таким образом на глубину kill zone обычно составляет порядка 20 км, а так как дроновые средства и тактики применяются обеими сторонами (в нахлёст), общая ширина kill zone составляет порядка 40 - 50 км. Военные модифицируют тактику — используют более длинные катушки оптоволокна, или дополнительные дроны с ретрансляторами (где позволяет ситуация с РЭБ). Такие решения позволяют местами расширить kill zone до 50 - 70 км, по словам многих бойцов из интервью изданиям и военкорам.Как меняется военное дело и как прорвать kill zone? Условия применения дронов не дают возможности оперировать войсками в традициях Второй мировой, а значит добиться глубоких прорывов, охватов с последующим окружением крупных сил нельзя. Такую операцию просто невозможно провести сейчас. Поэтому не стоит ожидать и быстрых территориальных продвижений — их не добиться даже при лучшем, чем есть, оснащении и численности. В каком-то смысле практика формирования kill zone в большей степени играет на руку украинской стороне. Сейчас ВСУ испытывают серьёзные трудности с пополнением и ротацией, но с помощью массы дронов решают огневые и разведывательные задачи достаточно успешно, чтобы мешать силам РФ использовать эту слабость в своих интересах. Проблема в том, что дроны переводят военные действия в малый воздух, а численность и оснащение наземных сил отходят на второй план. Тактики охоты на дроноводов не дают качественного скачка на оперативном уровне. Подготовить оператора дрона легко, а требования не так высоки. Хотя, если раньше дроноводы считались почти тыловыми должностями с невысоким риском, то сейчас потери в этой специализации не столь далеки от штурмовиков. Остаётся полагаться на классическое противостояние до истощения одной из сторон, к тому же, при всей важности дронов на передовой, сам конфликт шире, и решается не только дронами. Вероятно, поэтому параллельно такое внимание к дальнобойным крылатым ракетам.Отчасти проблема решается поиском возможностей значительного наращивания дальности и точности применения тяжёлых огневых средств. Современная артиллерия уже способна закрывать дистанции 90 - 120 км за счёт продвинутых систем управления огнём (АСУНО) и активно-реактивных снарядов с корректировкой. Однако стоимость такой артподготовки неимоверно возрастает. Отдельное направление — развитие средств активной борьбы с дронами, куда может входить лазерное и микроволновое оружие. Но эти технологии ещё полностью не прошли опытно-испытательный период, и всерьёз говорить о них на поле боя рано. Можно значительно пересмотреть компоновку бронетехники (в первую очередь — танков) с упором на усиление уязвимых для FPV мест (бронирования верхней проекции и т.д.), но и это — годы поисков оптимальных инженерных решений, не считая постановку на конвейер и насыщение войск.Сейчас, по заявлениям ряда украинских военкоров, российская сторона возвращает практику массированного применения бронетехники. Одновременно на узком участке задействуют множество бронетехники, так, чтобы перегрузить украинских дроноводов — как из-за дефицита самих операторов на периметр, так и аппаратов. Уничтожение одной единицы техники требует обычно более одного дрона, а в случае танков их априори требуется несколько. Разумеется, техника не идёт голой, военные уже более организованно разрабатывают варианты защиты от дронов, экспериментируя с вариантами, принципами и методами применения. Однако без потерь такая тактика обходится тоже не может, поэтому важно модифицировать и внутреннее пространство, плюс способы эвакуации экипажей. С другой стороны — перерасход противником дронов приводит к росту эффективности классических тактик, и возможностям реализовывать преимущества.